не оказалось, пришлось закрыть глаза и подождать, пока заработает искусственная стимуляция зрительной зоны головного мозга.
Развернув окно расширенной реальности на полный размер, Диал-Ап увидел три однотипных бронированных машины без опознавательных знаков. Из двух машин ловко выскочили фигуры, тут же включившие электронную маскировку. Пропав из оптического диапазона, бойцы обзавелись персональными маркерами с кодовыми именами, взятыми из таблицы Менделеева.
Так Диал-Ап узнал, что приехал неведомо куда в сопровождении Лития, Купрума и Урана. Помимо них, из соседнего броневика выбрались Никель, Фтор, Магний и Радий.
Где-то, в паре километров от того места, где остановились машины, что-то очень сильно горело. Густой черный дым поднимался в ночное небо, смешиваясь с низкими тучами, вяло капающими в ответ.
Видимо от волнения, а может и от хронического недосыпа, Диал-Ап не сразу понял, во что ухитрился вляпаться. А когда понял, то вздрогнул и оставил все мысли о побеге. В логическую цепочку, с такими позывными гармонично вписывался только один человек на всем северо-западном побережье Средиземного моря.
38
Свои шансы вновь увидеть солнечный свет Бобби расценивал как невысокие. Поначалу история намекала на внутреннее расследование, использование полномочий корпоративной полиции как инструмента для шпионажа. Или контршпионажа, хотя эта сторона городской жизни была даже прописана в полицейском уставе.
Настораживала подземная лаборатория, дважды настораживала перестрелка на поверхности — при том, что Бобби неоднократно решал коллизии с представителями власти без единого выстрела, исключительно монетарными методами.
Когда начался допрос все странности получили объяснение. Каким бы ни был правильный ответ, раскрывающий тайну Флоры/Глории, корпораты не собирались допускать возможных утечек.
Если бы не камеры и системы безопасности на всем пути до поверхности, Бобби уже давно покинул лабораторию. Штурмовики Корпола, которые в теории должны были предотвратить побег, его не пугали. Ожесточенное сопротивление предполагало, что в первой волне пойдут исключительно дистанты, а в эти полицейские железки по умолчанию встраивали функцию применения нелетального оружия по гражданским целям. Так что убить его сотрудники Корпола могли только случайно.
Основную опасность представляли внутренние защитные системы “Паталы”.
Если ради получения секретов, которые сейчас добывал из полицейской флегматичный Свен, кто-то не постеснялся устроить бойню, надеяться на гуманные настройки автоматики в коридорах не стоило никому.
Веры в то, что по завершению допроса инициаторы операции отпустят нежелательных свидетелей, оставалось все меньше и меньше. Поначалу, Бобби был даже согласен отделаться программным склерозом. Наниматели часто прибегали к такой форме сотрудничества, отчего боевики, подобные Бобби, придумали несколько схем, позволяющих получать оплату, не вспоминая как ее отработал.
Соглашаясь на участие в сопровождении текущего заказа, он действовал по классической схеме. В любых других условиях этого было достаточно. Массалия хоть и славилась своим криминальным подземным миром, но масштабное кровопролитие в ней оставалось редкостью, поскольку это негативно сказывалось на бизнесе.
Преступный мир избавлялся от неугодных людей, приходя к ним с девайсами для перепрошивки, а не с огнестрельным или энергетическим оружием. Мир после Великой Депопуляции ценил рабочие руки и перерабатывал их в органические удобрения лишь когда отсутствовала возможность прописать в голову новые директивы.
Это было несправедливо по отношению к смерти. Бобби открыто шел против всего города, против известного ему мира, за счет чего быстро получил репутацию психа, предпочитающего оставлять после себя честные трупы.
Кому как не ему, рыцарю смерти, не ощущать, как подземные этажи наполняются ожиданием убийства.
У неведомого заказчика, подготовившего роскошные декорации, собравшего на мистерию множество участников и еще больше зрителей, присутствовало чувство стиля. Безупречность делает людей предсказуемыми.
Бобби сравнил свою способность прятать патроны с количеством защитной техники, собранной вокруг лаборатории.
Заказчику потребовалось гарантированное убийство. Своевременное, по команде через чип. Только это могло объяснить пребывание Бобби в роли няньки для двух специалистов по взлому мозгов и жертвы.
Четыре патрона, три соседа по лаборатории.
Больше всего боевику не хотелось убивать девушку. Не оттого, что какие-то атавизмы препятствовали убийству лиц противоположного пола — с такими затыками в голове Бобби вряд ли получил бы репутацию профессионала. Но убийство сотрудника Корпола влекло за собой проблемы, предполагало смену личности, а также переезд в другие края.
Даже если провернуть все так, чтобы следов для детального анализа не осталось, в корпоративной полиции тоже не дуры сидят. Сложить два и два ума хватит. А не хватит, так сделать запрос на аналитику в антарктический консорциум не слишком дорого.
Отдельно порадовала Бобби красота решения. Спуск и пребывание в одном помещении с полицейской делал его одним из самых очевидных подозреваемых.
В этом обстоятельстве боевик видел вызов своим способностям. Кого бы не пришлось убивать, сделать это следовало красиво.
Заказчик сконструировал то, что должно было стать мифом, обрасти слухами и подражателями. Как бы ни было мастерски срежиссировано представление, на долю актеров тоже достается немало работы. Бобби внутренне соглашался отыграть роль, произнести необходимые реплики, отстрелять все патроны — благо ружье вывешено с самого первого акта.
Однако, Бобби предпочел бы не умирать всерьез. Мужчине хотелось взглянуть со стороны на шоу, одним из участников он стал.
39
Как бы ни были совершенны системы защиты данных, надежное сокрытие информации возможно лишь до тех пор, пока все стороны соблюдают некоторые условные правила. Экстремальная ситуация разрушает договоренности, разрывает контракты — поскольку на кону оказывается жизнь или же такая ставка, выигрыш по которой в состоянии окупить любые мыслимые и некоторые немыслимые прежде расходы.
В первую очередь страдали корпоративные секреты. Высокая концентрация амбициозных женщин порождала то, что толерантно называлось корпоративной культурой. При прочих равных знание, верифицированное или же догадка, сформированная на базе нескольких косвенных фактов, обеспечивало конкурентное преимущество. Такие методы никогда и никем не озвучивались, но практиковались повсеместно.
Не обязательно обладать полнотой информацией. Когда сталкиваешься со слоном, не обязательно брать у него генетический анализ и сверять список внутренних органов со справочником — достаточно увидеть слоновый контур. Даже если слон невидим, можно пойти от обратного, исключив из среды все, что известно. Область неведомого рано или поздно обретет узнаваемые очертания, это вопрос усидчивости и масштабов. Чем крупнее объект, тем легче отыскать его наощупь.
Поиски Ольги Кавендиш чем-то напоминали охоту на невидимого слона. Как ни крути, любая корпоративная деятельность оставляла массу следов. Чтобы скрывать их от конкурентов периодически создавались, реформировались и закрывались множественные литерные отделы, чья деятельность заключалась в генерации шума, позволяющего скрыть не самые удобные факты.
Хочешь спрятать дерево, найди лес покрупнее. Манипуляции Валерии Барбат проводились как активность трех закрытых отделов. К сожалению, ни один из них не был доступен для аудита со стороны региональных директоров.
В любых
